Печать

АЙСАНА

Оглавление

АЙСАНА

У нарта Урызмага родился сын, и раскатом грома дошла эта весть до небесного Сафа.

Кто устроит пир в честь новорожденного[57], тот может взять его на воспитание! И немедля Сафа привел на шелковой бечеве белого вола в селение нартов. К дому Урызмага подошел он и крикнул:

— Долгих лет желаю я новорожденному! Право воспитать его принадлежит мне!

И он немедля зарезал вола и устроил пир для нартов. Мальчика назвали Айсаной. После пира Сафа взял его к себе в небесное жилище. Стал Айсана подрастать. Друзья Сафа пришли любоваться на него. Вместе пришли Уастырджи и Афсати, вместе — Тутыр и Уацилла. Ногбон пришел вместе с Елиа. Выбежал к ним навстречу мальчик и по старшинству помог гостям слезть с коней. Потом снял он седла с коней, принял бурки и плети, отнес в дом и бережно прибрал снаряжение гостей. Сафа позвал гостей к очагу, усадил их на двойные скамьи и поставил перед гостями столы.

Яствами и напитками заставлены были они. Айсана снял шапку и стал обносить гостей. Насытились гости, встали из-за столов и поглядели вниз: что там нового, на земле? И вдруг видят — войска агуров вторглись в Страну нартов и кони агуров навозом своим завалили нартское селение.

Лучшие из нартов были в то время в дальнем походе, а все, кто в поход не пошел, собрались на Площади игр. Агуры же забавлялись тем, что пускали стрелы в пляшущих нартов.

И кому из нартов вонзалась стрела меж лопаток, тот начинал плясать еще веселее, а тот, кого агурский воин ударял пикой под колено, подпрыгивал еще проворнее и выше.

Подивились тут небожители, и говорили они друг другу:

— Стрелы не пронзают нартов, и мечи их не берут, из чего они созданы?

И вдруг увидели небожители: из старого дома Ахсартаггата, улыбаясь, вышла жена нарта Сослана. Подобно солнцу, улыбаясь и, как утренняя звезда, сверкая, пьет она воду, и видно, как струится вода в ее прозрачно светящемся горле, струится и светится вода, и отблески света долетают до небесного жилища Сафа. Удивились небожители тому, что увидели, снова вернулись к столам и стали рассказывать хозяину небесному Сафа о том, что происходит на земле. Тут Айсана уронил вдруг кувшин с ронгом. Рассердился на него Сафа, дал ему пощечину:

— Да погибнешь ты! Не по возрасту еще мечтать тебе о женщине! Иначе с чего это все валится из рук твоих?

— Не потому упал кувшин из рук моих, — сказал Айсана, — что услышал я о красоте женщины, а потому, что в нартском селении живут мои старики, отец и мать, и, может быть, кони агуров давно затоптали их, а я живу здесь, ни о чем не тревожась. Та же, о которой вы говорите, подобно солнцу свет испускающая и подобно утренней звезде мерцающая, — ведь это невестка наша, нарта Сослана жена. Видно, прославленные нарты уехали в далекий поход, — иначе кто посмел бы напасть на нас? Да и невестка наша сидела бы дома и не вышла на нартские пляски.

И сказал тут Сафа:

— Если ты собрался в поход, я и гости мои сделаем тебе подарки.

Айсана повесил через плечо подарок Сафа — лук со стрелами, на пояс прицепил его меч, вскочил на коня и, погоняя гремящей плетью, подаренной Уацилла, во всеоружии приехал к нартам. Дивились все на него в нартском селении и очень обрадовались ему. А Шатана была в это время у своих родителей, и за ней послали к ее родным. Только жена Сослана даже с места не двинулась и не приветствовала его. И сказал тогда Айсана:

— Тяжела ты стала, добрая женщина! Ведь я не чужой тебе, а ты даже с места подняться не можешь, чтобы со мной поздороваться.

И ответила ему жена Сослана:

— С чего я буду вставать перед тобой, солнце мое? Разве вижу я перед собой того, кто прогнал агуров с нартской земли?

Услышав эту насмешку, Айсана, весь искрясь от гнева, вскочил на коня своего, и око еще не мигнуло, а он уже напал на войска агуров. Стал он истреблять врагов луком-самострелом и мечом Сафа, который всегда жаждет боя, и столько крови он пролил, что бурный поток ее устремился на тех агуров, кто остался в живых, и смыл их прочь с нартской земли. Истребил Айсана войско агуров, спас он селение нартов, и, когда подъехал к родному дому, радостные нарты так тесно окружили его, что не мог он сойти с коня на землю. Но не взглянула на него жена Сослана и не поднялась она с места.

— Ну и тяжела же ты, добрая женщина! — сказал ей Айсана. — Хотя бы чуть-чуть поднялась мне навстречу.

И ответила ему женщина:

— С чего мне вставать перед тобой, солнце мое? Ведь ты не принес к воротам моим и не посадил возле них то дерево, что от заката до полуночи расцветает, а от полуночи до рассвета увешивается плодами. Охраняя его, две горы сшибаются, как бараны, и вновь разбегаются.

Обидели слова эти Айсану, повернул он своего коня и поскакал добывать дерево. Недалеко отъехал он, как вдруг спрашивает его конь:

— Куда это ты собрался, Богу противное отродье, расскажи-ка?

И ответил Айсана:

— Нужно мне добыть то дерево, охраняя которое, две горы сшибаются, как бараны. От заката до полуночи цветет это дерево, от полуночи до утра плоды на нем созревают.

И ответил ему конь:

— Не мечтай об этом. Много молодцов, не хуже тебя, отправлялись добывать то дерево, но ни один еще не принес обратно своей головы.

— Никак нельзя мне отказаться от этого дерева, — сказал Айсана. — Должен я добыть его.

И тогда сказал ему конь:

— Ну раз так, то крепко подтяни мои подпруги и подвяжи мне хвост крепким узлом, но три волоса из хвоста оставь неподвязанными. А затем, когда подъедем мы к горам, что, подобно баранам, сшибаются, должен ты меня так хлестнуть, чтобы кусок кожи величиной с подошву отскочил от ляжки моей, чтобы кусок кожи не меньше язычка на кончике плети отскочил от ладоней твоих. И тогда мы проскочим.

Вот добрались они до двух гор, что, подобно баранам, сшибаются. Крепко подтянул Айсана подпруги, и в тугой узел завязал он хвост коня, и три волоса не забыл он оставить неподвязанными. Хлестнул он коня, и кусок кожи не меньше язычка от плети отскочил от ладони его, а от ляжки коня отскочил кусок кожи величиной не меньше подошвы.

Прыгнул конь, проскочил между горами, вырвал Айсана с корнями чудесное дерево и тут же повернул коня обратно. С грохотом сшиблись тут горы, но проскочил конь Айсаны, и только три волоса, не увязанных в узел, успели вырвать они. И после этого конь сказал Айсане со вздохом:

— Если бы мать моя три лишних дня кормила меня своим молоком, тогда бы даже эти три волоса не потерял я сейчас.

Прискакал Айсана в нартское селение, посадил то дерево у ворот дома Ахсартаггата. Тесной толпой окружили его нарты, дивились они на дерево и радостно кричали:

— Вот какое чудесное дерево привез он нам!

Но все же не встала с места и не повернула к нему головы гордая жена Сослана.

— Почему и теперь не приветствуешь ты меня? Чего еще тебе надо?

И ответила ему женщина:

— С чего же это я буду вставать перед тобой? Ты ведь не сумел взять себе в жены Саумарон-Бурдзабах — золотолицую и русокосую красавицу из Страны черных тучных равнин.

В такой высокой башне жила Саумарон-Бурдзабах, что нельзя было взглядом достичь вершины ее. Только за такого человека соглашалась она выйти замуж, голос которого снизу донесся бы к ней на вершину ее башни.

Много женихов вызывали ее, стоя внизу, у подножия башни, но не услышала их голосов Саумарон-Бурдзабах, и навеки превратились в камни ее женихи.

Изо всех сил крикнул Айсана, стоя у подножия башни, но даже и до половины ее не долетел его крик, и тут же по колена обратился в камень Айсана. Второй раз, напрягая все свои силы, крикнул он, но не услышала девушка его зова, и окаменел он до поясницы. Тут слезы закапали из глаз Айсаны, и сказал ему конь:

— Ты чего приуныл, мой всадник?

— Я напряг все мои силы, — ответил Айсана, — и ничего не добился. Может быть, ты мне поможешь?

И заржал тут конь его, так заржал, что угловая часть кровли обрушилась с башни. Донеслось это ржание до слуха Саумарон-Бурдзабах, и сразу ожила окаменевшая половина тела Айсаны. Узнала Саумарон-Бурдзабах, что приехал за ней Айсана, и спустилась она вниз.

— Ты уже приехал за мной, Айсана? — спросила девушка.

— Да, я приехал за тобой, выходи скорее — и едем.

Вышла Саумарон-Бурдзабах из башни, и посадил ее Айсана позади себя на круп коня. Пустились они в путь, и тут спросил ее Айсана:

— Что это так много белых камней вокруг твоей башни?

— Это не камни, — ответила девушка. — Это те, кто хотел жениться на мне. Но не донеслись их призывы ко мне на вершину башни, и они превратились в камни.

— Раз это так, надо тебе расколдовать их, — сказал Айсана.

— Не проси жизни для них, — ответила девушка. — Тебя ведь только конь выручил, а среди них были молодцы поудалее тебя. Если они оживут, не позволят они тебе жениться на мне.

— Пусть будет что будет, — верни им жизнь.

Вправо махнула Саумарон-Бурдзабах шелковым своим покрывалом — зашевелились, ожили камни, превратились в вооруженных мужей, и все, как один, напали на Айсану. И когда один из них занес меч над ним, влево махнула Саумарон-Бурдзабах покрывалом — и снова все они превратились в камни.

И вот Айсана привез Саумарон-Бурдзабах в нартское селение. Обрадовались нарты, что снова благополучно вернулся Айсана да еще привез молодую невесту. И со всех сторон понесли ему подарки и угощение.

К тому времени вернулась Шатана из родительского дома. Обрадовалась она возвращению своего доблестного сына и заквасила ронг.

А тут Урызмаг, Сослан и Хамыц из похода вернулись, и, узнав о том, как разгромил Айсана войско агуров, не могли они нарадоваться на юного нарта.

И сказал Урызмаг:

— Пусть все напасти и болезни, предназначенные маленькому моему Айсане, который из-под копыт вражеских коней поднял наше селение, — пусть все его болезни на меня перейдут! Пусть долго живет на свете друг мой Сафа, который воспитал для нартов такого отважного юношу!

Так сказал Урызмаг, и тут жена Сослана нехотя привстала перед Айсаной.

И спросил ее Айсана:

— Если ты так неохотно встаешь, добрая женщина, так лучше уж сидела бы, как раньше сидела.

— А чего ради проворно вставать мне перед тобой? — ответила она. — Не привез ведь ты мне шубу, которой владеет Бог? Воротник у той шубы поет, рукавами она, как ладошками, хлопает, а полы ее сами пляшут.

— Вот если бы эта шуба твоими руками была сшита, я достал бы ее, где бы она ни была. Но не в силах я достать то, над чем руки твои не потрудились.

И тут уж ничего не ответила жена Сослана. Да и что она могла сказать?

АЙСАНА И САЙНАГ-АЛДАР

Заболел Сайнаг-алдар, и сообщил он нартам:

— Видно, смерть моя пришла. Если кто-нибудь из вас знает лекарство, которое может вернуть человека к жизни, пусть не пожалеет для меня этого лекарства. Я щедро одарю его.

Нарты ответили:

— Когда к человеку приходит смерть, о каком лекарстве может идти речь?

И никто не мог указать Сайнаг-алдару лекарство, исцеляющее от смерти.

Сайнаг-алдар велел тогда позвать Айсану и сказал ему:

— Под семью подвалами, в восьмом, спрятан на привязи мой конь, на него я надеюсь. Если найдешь мне лекарство, возвращающее жизнь, я подарю тебе этого коня.

Айсана ответил:

— Не знаю я такого лекарства и не слыхал о нем никогда. Но если тебе самому известно, скажи, где оно, и я схожу за ним.

— Я знаю, что мне больше не жить, — сказал Сайнаг-алдар. — Но за семью перевалами живут две мои сестры, сообщи им о моей болезни.

Айсана сообщил сестрам Сайнаг-алдара, что их брату грозит смерть. Сестры прибыли к брату. Плача и причитая, вошли они к нему в дом.

— О, чтоб нам погибнуть! На кого нам возлагать теперь надежды, о брат наш!

Сайнаг-алдар ответил им:

— От вашего плача не будет мне пользы. Но если вы слышали о каком-нибудь лекарстве, возвращающем человеку жизнь, достаньте его мне.

— Ни о чем таком мы не слышали. Но если существует такое лекарство, то о нем может знать только твой побратим Черный уаиг с Черной горы.

Послал Сайнаг-алдар гонца к Черному уаигу с Черной горы. Побратим приехал и окликнул со двора Сайнаг-алдара.

— Как живешь, мой побратим, жив ли ты еще?

— Жив-то я жив, но настал последний мой час. Если тебе известно лекарство, возвращающее жизнь, скажи, иначе пользы от меня уже не будет.

— Эй, Сайнаг-алдар, где ты слыхал, чтобы умирающего могло возвратить к жизни лекарство?

— Подумай-ка лучше ты об этом, Черный уаиг с Черной горы. Ты много видел, о многом слышал и должен знать о таком лекарстве, — сказал Сайнаг-алдар.

— Знать-то знаю я такое место, где находится это лекарство, да кто туда доберется? На равнине Арпана растет яблоня. Змея обвила это дерево и караулит его. Держит эта змея свой хвост во рту и непрестанно сосет его. Царь Арпан каждое утро привозит змее столько пищи, сколько могут везти восемнадцать пар быков. Далеко находится это место, и трудно до него добраться. Тот, кто сорвет яблоко с этой яблони и съест его, тот исцелится. Но кто туда доберется? Ведь яблоню охраняет стража!

И тогда Сайнаг-алдар сказал:

— Кого же послать на равнину Арпана? Кто привезет это яблоко? Я бы подарил ему своего пляшущего коня, которого я берегу в подвале вот уже семь лет.

И тогда Айсана сказал Сайнаг-алдару:

— Я бы съездил, Сайнаг-алдар, за этим яблоком. Но нет у нартов такого коня, который мог бы добраться до этой яблони.

— Тогда выведи из подвала моего собственного коня, понеси меня к нему, и я сделаю так, что он доверится тебе. И пусть конь этот будет тебе моим подарком, — сказал Сайнаг-алдар Айсане.

Вывели коня Сайнаг-алдара из подвала, поднесли к нему на носилках самого Сайнаг-алдара, и он заставил своего коня признать Айсану. Оседлали коня, и Айсана сел на него. Сразу же конь понес и со всей силы подкинул его вверх. Превратился тут в ласточку Айсана, догнал коня и опять опустился в седло. Второй раз подбросил конь Айсану. Превратился тут в гвоздь Айсана, и пролез между седлом и подушкой, и снова оказался на седле. Третий раз подбросил юношу конь. В попону превратился Айсана, пролез между лошадью и седлом, а затем снова сел в седло.

Тогда конь обратился к нему:

— Ты годишься мне в седоки, Айсана.

— И ты, пока не найду лучшего коня, пригодишься, чтобы ездить по грязи, — отвечал Айсана.

И конь спросил:

— А теперь поведай мне, Айсана, куда путь держишь?

— Смертельно болен Сайнаг-алдар. Чтобы спасти его, есть только одно средство. Это яблоко, что растет на равнине Арпана. Я должен достать это яблоко.

— Эй, Айсана, много было удальцов, подобных тебе, и все они пытались достать это яблоко. Но их всех проглотила змея, и нет их в живых.

— Другого выхода нет у меня. Я должен достать это яблоко, — сказал Айсана.

— Тогда я тебе даю совет, и послушай меня. Пока мы едем, поспи в седле. А когда я встряхну тебя, тогда договоримся, — сказал конь.

Айсана быстро уснул. Конь шел так быстро, что за день проделал стодневный путь. Так прибыли они в страну Арпана. Для большей безопасности конь вошел в густые заросли камыша и там встряхнул юношу. Айсана проснулся, и конь ему сказал:

— Мы прибыли. Сойди и крепко затяни узлом мой хвост, да только оставь незавязанными три волоса.

Айсана крепко затянул узлом хвост коня, оставил только три волоса незавязанными.

И тут снова сказал конь:

— Поешь-ка теперь чурека и следи за деревом, что растет посредине поля. Девять раз обвила яблоню эта змея, и от царя Арпана привозят ей на восемнадцати парах быков корм и питье.

Айсана посмотрел на середину поля: восемнадцать пар быков свалили около змеи корм и питье, а сами повернули обратно. Змея набросилась на пищу и воду и все это проглотила за один раз. Затем быстро сложила всю порожнюю посуду из-под питья и концом своего хвоста толкнула ее. И упала посуда прямо во дворец царя Арпана, Потом змея опять взяла свой хвост в рот, начала сосать его и уснула.

И тогда пляшущий конь Сайнаг-алдара обратился к Айсане:

— Теперь пришла пора сорвать яблоко. Садись на меня, я пролечу над яблоней, и если ты изловчишься и сможешь сорвать яблоко, тогда твое счастье, — иначе напрасно мы ехали сюда.

Разогнался, разбежался конь. Айсана на всем скаку сорвал большую ветку с тремя яблоками. Затем сунул Айсана яблоки себе в карман, а ветку бросил на землю, Змея заметила наездника и пустилась за ним. В одном месте она совсем уже было нагнала их, схватила три волоса на завязанном узлом хвосте коня, быстро обмотала их вокруг зубов, и конь понес ее через реку, Но, почуяв опасность, конь вдруг вывернулся, и змея упала в воду. А конь тем временем перескочил реку.

Приехал Айсана к Сайнаг-алдару и сказал ему:

— Я привез тебе целебные яблоки, Сайнаг-алдар!

— Ты бы так скоро не вернулся, нет! О, ты где-то сорвал другое яблоко и привез его мне. Ну-ка дай отведать этого яблока другому больному: если он выздоровеет, тогда я тебе поверю.

Айсана дал попробовать яблоко тем больным, что были среди нартов, и все они встали на ноги. Поверил тогда Сайнаг-алдар, что Айсана на самом деле привез ему из равнины Арпана исцеляющее яблоко. И только съел он одно яблоко — ушла от него смерть.

Сайнаг-алдар подарил своего коня-плясуна Айсане и поблагодарил его, а потом в честь Айсаны не один раз устраивал пиры в своем доме.

Примечания

57

Здесь отголоски двух древних осетинских обычаев. По одному обычаю, устраивали пир в честь мальчика-первенца, по другому — отдавали его на воспитание в чужую семью. Последний обычай совершали тогда, когда мальчику-воспитаннику (амцегу) исполнялось несколько лет. До совершеннолетия он находился у своего воспитателя, потом тот возвращал его в родной дом, получая за это от родителей богатые подарки. С этого времени воспитатель и родители мальчика становились родственниками и помогали друг другу во всех трудных случаях.

(обратно)

 
 
 
--------------------------------------------------------
 
 

    8 (86733) 91-8-97

    digora@rso-a.ru

--------------------------------------------------------